Александр Любашин танцует то, что не может выразить словами

Интервью
Автор: Aikis
29 мая 2012 0

Не каждый педагог способен завлечь ученика своей подачей материала, и ещё тяжелее найти того, кто бы учил своего студента думать. И тем, и другим обладает Александр Любашин — хореограф-постановщик из Санкт-Петербурга, педагог по техникам современного танца Академии Русского балета им. Вагановой.

Александр преподает в основном контемпорари либо так называемый анализ движений. Что скрывается за этими понятиями читайте в интервью.

14 мая 2012 года Александр Любашин приезжал в Минск с пятидневной хореографической Лабораторией, нацеленной на действующих танцоров, хореографов и педагогов в области современной хореографии. Александр с радостью поделился знаниями, опытом, новыми танцевальными инструментами и своим видением современного танца.

— Александр, какой смысл ты вкладываешь в понятие современный танец?

— Поясню это на примере с математикой. Вот есть простая арифметика, алгебра и геометрия, а есть — высшая математика, когда создаются новые формулы, свежие алгоритмы и выводятся пути для их нахождения. Когда-то то множество простейших формул, которыми сейчас активно пользуются, лишь придумывались. Так вот для меня современный танец похож на эту историю с высшей математикой.

Вообще, уже существует очень много танцевальных техник, отвечающих понятию современный танец, и чтобы в них разобраться, надо с чего-то начать и что-то пробовать.

— Интересно, что будет в будущем с тем современным танцем, который называется так сейчас?

— Это как с балетом. Когда-то и он был современным танцем. Причём супер-популярным. А теперь это уже академический вид искусства, который имеет свои границы и находится в очень замкнутых рамках.

— Скажи, почему направление контемпорари можно назвать танцем? Очень часто создается впечатление, что танцующие его люди двигаются совсем не в ритм или музыкальный такт.

— Что касается работы с музыкой, то это очень хороший, интересный и долгий вопрос. В академических заведениях нас учат, чтобы мы отталкивались от гармонии, мелодики и ритма. Но, кроме всего прочего, в музыке есть ещё и такое понятие, как «грув», который никуда не денешь, он цепляет тебя изнутри. Поэтому во время танца можно отталкиваться и от него. То есть сейчас, с развитием инструментария по композиции своего тела, по танцеванию, грув позволяет опираться не только на бит, кач или мелодику, но и на внутренние состояния, которые навевает эта музыка танцору.

Александр Любашин

— Значит, когда ты танцуешь, то прежде всего хочешь отобразить атмосферу мелодии.

— Да, мне интересно создавать атмосферу и для меня это очень важно. Если получается создать атмосферу, то это уже 30% успеха.

— А что входит в остальные 70%?

— Там много всего, разных мелочей и нюансов, которые помогают собрать всё воедино. Прежде всего обращаю внимание на технику и геометрию движений.

— Скажи, что ты чувствуешь во время танца?

— Есть такая фраза: «Если я хочу что-то сказать, то я могу это сказать. Если я не знаю, как сказать, тогда я танцую».

— Александр, помимо того, что ты замечательный танцор, у тебя ещё есть и достаточно большой опыт преподавания. Что тебе самому приносит обучение других?

— Во-первых, на занятиях я делюсь знаниями, которые получил сам. А во-вторых, это хорошая проверка того, действительно ли инструменты, о которых я рассказываю, работают. Ведь все очень сильно меняется, и поэтому необходимо понимать, работает конкретный инструмент в данной ситуации или не работает.

Преподавание для меня — это, в первую очередь, самообразование. Если бы я просто рассказывал и не делал никаких выводов, то, думаю, через год-два моё развитие бы остановилось. А так я на каждом уроке получаю обратную связь, вижу потенциал или нахожу много новых вопросов, на которые я сам не обратил бы внимания. При этом многие студенты очень активно помогают и через некоторое время становятся даже коллегами.

Да, я и представить не могу ситуацию, когда бы я мог придти как такой властный педагог. Для меня очень важно и интересно общение со студентом.

— Что ты больше всего ценишь в своих учениках?

— Мне интересно работать с людьми, у которых есть мотивация развиваться. Пускай они даже не будут воспринимать мою информацию, но если я вижу, что студент делает какие-то самостоятельные выводы и шагает дальше, то для меня это очень ценно.

Я уважаю внимательность и трудолюбие. Только трудолюбие не в том смысле, как мы привыкли его понимать: «Приду, упахаюсь в зале — я трудолюбивый». А мне важно, чтобы работа, совмещённая с телом и головой, приводила к новым результатам.

Александр Любашин

— Ты учишь учеников думать.

— Я стараюсь делать так, чтобы человек был аккуратен и внимателен к своим движениям.

— Думать во время обучения или во время непосредственно танца перед зрителем?

— Это два различных подхода. Тут речь идет о том, где мы показываем нашу работу и о том зрителе, который на нас смотрит. Работу можно строить исключительно за счет эмоций или технических средств, за счет композиционных решений и танцевальных навыков артиста. Существует и много других инструментов, с которыми можно работать.

Для меня очень важно, какой инструмент выбрать для этой работы. И если я выбираю определенный инструмент, то во время процесса обучения нужно думать, как его использовать, зачем и почему его применять. А на выступлении я уже думаю о выводах, которые сделал во время работы с этим инструментом.

— Сильно ли отличается работа в зале и работа на зрителя?

— Чаще всего, когда мы оказываемся перед зрителем, то попадаем в абсолютно другое пространство. Когда в зале есть зритель, танцовщик ведет себя по-одному, а когда зрителя нет — по-другому. И здесь, мне кажется, очень важно обращать внимание на то, чтобы те инструменты, с которыми ты работал в зале, не разрушились, а, наоборот, помогли найти тот путь, по которому хочешь пойти во время спектакля.

— И чтобы зритель на заметил, что во время выступления танцор обращает на эти инструменты внимание.

— Да, конечно. Если инструмент правильно подобран, то появляется возможность управления вниманием зрителя. Это самое клёвое, когда зритель видит, что «О, здесь ты техничный, здесь — эмоциональный, а там такой-то и т.д.» Но, так или иначе, это всё инструменты. А у меня, как хореографа, есть конкретные задания для танцора, я как-то наполняю то, о чём он должен думать во время танца.

— Случается, что после спектакля по контемпорари зритель выходит, так и не поняв, о чем шла речь. В результате огорчается или злится. Кто виноват в этом непонимании?

— Представьте: мы готовим кулинарное блюдо и даём попробовать его многим людям. Кто-то съест и ничего не почувствует, а кому-то очень понравится…
Ни зрителей, ни артистов нельзя судить в том, что они не справились со своей задачей. Мне кажется, здесь нужно ставить акцент на том, чего именно постановщик стремится достичь, когда готовит спектакль. Нужно учитывать, где и кому будут его показывать, нужно понимать, как создать правильный контекст для зрителя.

Либо мы делаем спектакль для широких масс и сразу понимаем, что нужно сделать шоу, либо готовим представление для определенного слоя людей. Безусловно, что спектакль, в который вложено очень много всего, будет направлен на широкий слой людей, мы будем говорить со всеми слоями — комплексный спектакль.

— И в заключение, Александр, оставь несколько напутствующих слов нашим танцорам-читателям.

— Пробуйте, делайте то, что хотите, и не бойтесь. Не останавливайтесь, если есть желание, и, конечно, понимайте то, что делаете.

Автор: Aikis


ПОХОЖИЕ МАТЕРИАЛЫ

era-androgin-premiere26
мая
Авторский пластический спектакль «Эра Андрогин» театра АКМЕ
добавлено Сегодня
Балет Весна священна ли..?15
июня
Премьера современного балета «Весна священна ли..?» театра танца SKVO’S Dance Company
добавлено Сегодня
День открытых дверей в студии танца в Облаках28
мая
День открытых дверей — в студии танца «в Облаках»
добавлено 23 мая 2017
Ирина Кононова
Ирина Кононова впервые в Беларуси — с классами по Contemporary и Hip-Hop
добавлено 4 мая 2017
Показать больше материалов
comments powered by HyperComments