Ольга Лабовкина: «Мне интересно видеть на сцене личности, а не хорошо выдрессированные тела»

Спартанцы
Автор: Aikis
19 сентября 2012 1

Сегодня современная хореография формируется под большим влиянием стиля танца Contemporary. Скоро представителей этого популярного направления можно будет встретить почти в каждой школе танца, но уже сейчас работы наших хореографов занимают почетные места на международных театральных сценах. Создатель и художественный руководитель театра танца «Karakuli» Ольга Лабовкина яркое тому подтверждение.

Участница телевизионного проекта «Танцуют Все — 4», балетмейстер, хореограф-постановщик и помощник режиссера мюзикла «Пророк» Ольга Лабовкина начала свою скромную танцевальную деятельность в Новополоцке, когда была ещё совсем крохой. И кто бы мог подумать, что детское баловство перерастет в собственный театр танца и международное признание.

— Оля, расскажи, как вышло, что ты начала заниматься танцами с самого детства. У тебя есть танцующие родственники?

— Я бы не сказала, что в моем роду есть люди искусства. Но моя мама была директором новополоцкого Дворца культуры, и я с детства имела возможность всюду лазить, бегать, смотреть, как занимаются в различных кружках. Всё это и поспособствовало моему раннему увлечению танцами. Я всегда была очень подвижным ребенком.

Аристотель закладывал в основу искусства подражание. Вот и я с детства имела доступ к этому, к свободным классам, куда я могла приходить «подрыгаться». А потом меня заметила хореограф, которая работала у мамы. Так и пошло: кружок сменялся кружком, клуб — клубом… Даже не помню периода в жизни, чтобы я не танцевала.

— И сейчас родители посещают все твои спектакли?

— Не все, конечно, но они очень меня поддерживают, смотрят на мое творчество положительно. Однако в свое время мама была категорически против того, чтобы я поступала в гродненский колледж искусств, куда я очень хотела. Она мечтала сразу о высшем образовании для своей дочери.

Но я заупрямилась, поступила. Причем была профнепригодна по зрению. Мама ещё приезжала с распиской, что берёт всю ответственность на себя. Так что в итоге мама всегда меня поддерживает, и я ей очень за это благодарна. Родители и братья — мои самые верные поклонники.

Ольга Лабовкина

— А тебе никогда не хотелось взять и бросить танцы?

— Моменты слабости бывали, но они как-то проходили сами собой. Чаще всего они случались тогда, когда что-то не получалось. Это больше связано не с самим процессом творческого создания танцевального продукта, а, скорее, с организацией выступлений, сопутствующими вещами, которые я не очень умею делать. И я очень рада тому, что в «Каракулях» люди всегда поддерживают меня, это придает силы идти дальше. Очень важно, чтобы была такая команда.

— Вообще трудно быть руководителем театра?

— Трудно. Для меня сложность быть руководителем заключается в ответственности. Мне не хочется быть ответственной в моменты, когда уже назначена дата спектакля, а ещё надо что-то сделать, что-то ещё не идет… Мне нравится, когда я не ограничена во времени и когда на мне не лежит груз ответственности за то, что должно получиться что-то клевое. Один мой педагог сказал хорошую фразу, что драматургия танцевального продукта должна соответствовать драматургии процесса его создания. Я стараюсь её придерживаться.

— Сколько времени у тебя уходит на процесс создания, на тренировки?

— Мне нравится ежедневный труд. Часа 4 каждый день я трачу на репетиции. С перерывами на выходные.

Я чувствую себя плохо, когда нет репетиций, мне нравится этот процесс. Мы можем придти и ничего не сделать, но получим удовольствие от невербального общения. Если мы ничего не создаем, то занимаемся тренингами, контактной импровизацией. Занимаемся просто в терапевтических целях. Я не отвергаю танец, как лишь освобождение от накопившейся энергии. Танцевание прекрасно само по себе.

— Как происходит работа внутри вашего коллектива: каждый имеет возможность делиться друг с другом своими умениями или все слушают только одного?

— Ещё года 2 назад я бы сказала, что у нас скорее диктаторский метод создания работ. Но я чувствую, как коллектив развивается, все люди интересны сами по себе, все — творческие единицы. У танцоров всегда есть, чему поучиться.

Ольга Лабовкина

Сейчас мне интересно ставить довольно жесткие рамки, в которых человек может импровизировать. А я смотрю, что из этого получается. И получается намного честнее, чем если бы я просто достала из себя и переложила на другого человека. К тому же это побуждает самих танцоров к творчеству, а не просто копированию.

— Тебе приходится много работать, участвовать в разных проектах, ездить по городам… Откуда берутся силы на все это?

— Сами работы и вдохновляют. Просто я знаю, зачем мне все это нужно. Я занимаюсь любимым делом. Ты вкладываешь, и в итоге получаешь гораздо больше.

— Как ты справляешься с моментами творческого упадка, которые время от времени случаются с каждым танцором?

— Раньше я бы паниковала. Сейчас же отношусь к этому спокойнее, потому что процесс этот волнообразный и, возможно, бесконечный. Когда-то вдохновение есть, когда-то его нет. Я просто выдыхаю и позволяю себе плыть по течению, мне так комфортнее. Когда переключаешься на что-то другое, то становишься более свободным. Я предпочитаю просто ни на чем не зацикливаться в такие моменты.

— Что значит переключаешься на другое?

— Отпускаю ситуацию. Если не получается что-то в одном направлении, не идет, то мы делаем паузу и беремся за другое задание, стиль. Либо просто уходим в технику. Очень важно какое-то переключение.

Можно переключаться в самом танце, а можно и в роде деятельности. Допускаю, что когда-нибудь могу переключиться на что-то, абсолютно не связанное с танцами, я открыта ко всему. Но пока я не чувствую, что исчерпала себя на этом уровне.

— Что ты можешь сказать о поклонниках вашего творчества? Готов ли белорусский зритель к контемпорари на сцене театров?

— Мне сложно говорить о публике вообще, но я могу определенно отметить, что у театра «Karakuli» уже есть свой зритель, который регулярно приходит на концерты и интересуется нашим творчеством.

Конечно, у нас, в Беларуси, мало всего происходит, хотя бы по сравнению с Киевом. У нас гораздо меньше танцуют и понимают, что такое контемпорари, современная хореография. Но нельзя сказать, что этого полностью нет. Благодаря нашему театру, театру «D.O.Z.SK.I.», студии «Бармаглот» появляется общая среда и публика, чего не было ещё 3-4 года назад.

— Как ты можешь охарактеризовать эту публику?

— В основном это молодежь, люди творческой профессии, много актеров, режиссеров и тех, кто занимается танцем для души или хотя бы просто любит танец. Мы танцуем о том, что нам интересно, поэтому неудивительно, что окружаем себя людьми, которые становятся нам близки по идеям.

— Давай поговорим о самом Contemporary. Он необычен, иногда танцоры могут двигаться даже без музыки, и всё равно называть это танцем. Не происходит ли здесь подмена понятий?

— Для меня движение, которое не обусловлено какой-то конкретной целью, которое идет просто от моего состояния — есть танец. Танец может быть очень минималистичным, он может быть совсем внутри меня, быть незаметным. Мне кажется, что танец — это в первую очередь мое состояние. Мне близка фраза «внутри себя я танцую, просто они не видят». Если танцуешь внутри, то не обязательно, чтобы это проявлялось внешне. По моему мнению, танец можно ощущать и не визуально. Даже если выключить звук или заткнуть зрителю уши, то, мне кажется, все равно можно воспринимать танец. Как говорят, «кожей чувствовать».

Что называть современным танцем: который происходит здесь и сейчас, либо который заучен и предоставлен зрителю на блюдечке — это тоже большой вопрос. Вот рождается движение, оно мне интересно. Почему оно рождается, никому не известно, это таинство для меня.

Ольга Лабовкина

Мне кажется, танец нельзя до конца осмыслить. Эта мысль, наверное, противоречит концептуальному танцу, потому что многие его приверженцы идут от идей, от головы. А я считаю себя экспрессионистом в танце и иду от внутреннего состояния. Мне интересно видеть на сцене личности, а не хорошо выдрессированные тела.

— И все же танец без музыки сложно представить.

— Для меня есть разные способы работы с музыкой. Можно танцевать в музыку, когда пытаешься отобразить её характер, её сильные и слабые стороны, низкие и высокие ноты — со всем этим можно играть и стараться музыку визуализировать.

Можно использовать музыку, как саундтрек к своему танцу. Тогда можно идти вразрез с музыкой, когда она будет не иллюстрировать, а дополнять. На этом тоже можно поиграть, сделать контраст. Такой способ чаще всего используют в театре.

Ещё мне нравится играть с паузами. Музыку можно воспринимать, как партнера по танцу. Когда-то ты ведешь, когда-то — она, когда-то вы идете вразрез. Можно ведь так статично стоять и позволять музыке забирать все внимание, что ты тоже будешь танцем. Просто я вижу эти картинки и представляю, как это красиво и вкусно может быть подано.

Иногда я также задумываюсь о том, что музыка — это мощный эмоциональный фактор. Не подменяют ли выразительность танца выразительностью музыки? Вот попробуй сделать очень интересный и насыщенный танец вообще без музыки! Отсутствие музыки дает концентрацию, и это тоже можно использовать как композиционный прием. Для меня сейчас интересен поиск способов работы с музыкой, и этим можно заниматься бесконечно.

Ольга Лабовкина

— Но ты согласна с тем, что далеко не каждый зритель может понять такой танец без музыки?

— Возможно, его и не нужно понимать. Я вообще считаю, что танец создан не для того, чтобы его понимали. Когда слушаешь музыку, ты её не понимаешь — ты её ощущаешь.

Если после нашего спектакля зритель выходит довольным, ему нравится, значит, что-то в нем сработало, что-то его тронуло. И это прекрасно. Я не стремлюсь к тому, чтобы всем был досконально понятен сюжет. Я вообще не могу сказать, что иду прямо по сюжету. Это скорее какой-то микс, набор картинок, который выстроен в особом порядке. Конечно, в спектаклях структура жесткая, но, например, наши последние работы «Краски» и «Аттракцион с ограниченной ответственностью» — не сюжетные спектакли.

Я надеюсь, что мы переживем то время, когда люди всё ещё будут пытаться везде искать сюжет и понимать всё досконально. Если кто-то к этому стремится, то надо идти в балет, где ещё и либретто дадут. Но это не про современную хореографию.

— Что может посоветовать Ольга Лабовкина для того, чтобы танец контемпорари не воспринимался нашими зрителями, как каракули какие-то, а как действительно искусство?

— А чем плохи каракули? )) Разве в каракулях мало искусства? Это вопрос восприятия. Кто-то смотрит на каракули и не видит ничего больше, чем просто линии. А кто-то может видеть за этим целый мир и богатые образы.

Учитесь у детей. Детям всё дано изначально. И ещё я бы посоветовала людям почаще отвлекаться от своих проблем, не сосредотачиваться на одном, не сужать своё сознание в одну точку, а стараться широко смотреть на мир. Иногда стоит остановиться, никуда не спешить, отойти от своей цели и позволить себе наслаждаться какой-то мелочью. В жизни очень много приятных мелочей, и я бы хотела всем пожелать ничего не упускать. Возможно, тогда вы увидите вокруг себя гораздо больше.


ПОХОЖИЕ МАТЕРИАЛЫ

Екатерина Погребицкая
Екатерина Погребицкая о танце на пилоне: «Мне хотелось доказать маме, что я могу»
добавлено 4 сентября 2015
partnering-intensiv-karakuli-2014-mini1
ноября
Интенсив по партнерингу — вместе с театром танца KARAKULI
добавлено 24 октября 2014
laboratory-happening-karakuli-2014-mini18
февраля
Лаборатория по современному танцу и перформансу — с актерами театра KARAKULI
добавлено 6 февраля 2014
Надежда Кашкан
Надежда Кашкан превращает свои слабости в конкурентные преимущества
добавлено 24 января 2014
1
Показать больше материалов
comments powered by HyperComments