Паулина и Эва Вычиховска о театре танца, зрителях и родственных отношениях

Интервью
Автор: Мария Ерема, Ольга Данилевич, «Теарт»
9 октября 2012 0

Закончились вечера польской современной хореографии на форуме театрального искусства «ТЕАРТ». Удивлял интерактивностью спектакль «Минус 2», где потанцевать можно было не только внутри, но и вместе с танцорами; впечатлял музыкой, светом и исполнением спектакль «Дезерт» по мотивам «Маленького принца».

По следам выступлений директор театра Эва Вычиховска и режиссер спектакля «Дезерт» Паулина Вычиховска рассказывают о своих впечатлениях и семейной традиции танцевать.

— Какие впечатления от выступления, не вызвал ли трудности показ на другой сцене?

Эва: Мы привыкли выступать на разных площадках и даже с этими спектаклями: от Бразилии до Берлина и Москвы. Единственное, что могло вызвать проблемы, это то, что в «Минус 2» мы танцуем со зрителями, то есть нам нужно было спускаться со сцены в зал. Но здесь все прошло, как и нужно.

Паулина: Все было замечательно. У нас была большая сцена, а для таких больших спектаклей важно иметь достаточно пространства. Но самое важное – зрители. Они очень здорово реагировали, такие живые. Надеюсь, они получили удовольствие, по крайней мере, мне кажется, что так и было. Это особенно стало заметно, когда мы танцевали с людьми из зала. Они очень открытые, от них исходила невероятная энергия.

— Ваши выступления в Польше проходят так же?

Паулина: По-разному бывает. Например, «Минус 2» всегда вызывает определенные эмоции, благодаря части, где мы танцуем с аудиторией. Это еще зависит от размеров города, где мы выступаем. В больших городах люди более зажаты, а в городах поменьше они открыты, они по-настоящему эмоционально реагируют, более спонтанны.

— А как в Польше воспринимают современную хореографию?

Эва: Почему-то все время нас преследует такой стереотип, что этот вид искусства — для элиты, с чем мы всегда не соглашаемся. Многие знают нас, знают, что мы делаем, потому что мы выступаем по всей Польше, а не только в одном месте, до которого еще добраться надо. Мы ездим, показываем, делаем воркшопы, много говорим о том, что это есть, как театр, что не надо никаких специальных знаний, чтобы понимать. Мы объясняем, что не надо думать о том, что имел в виду хореограф, нужно думать, что я от этого чувствую, концентрироваться на своих мыслях. Для нас это тоже очень важно: что думает зритель, а не что думает танцовщик, чтобы научить людей чувствовать, чтобы задействовать такие «коридоры воображения», чтобы позже этого стало много. Нужно давать зрителю что-то, чтобы он хотел думать и чувствовать и вспоминать об этом.

И, в первую очередь, – это хорошие танцовщики, которые смогут это сделать. Иметь харизму на сцене – это очень важно.

— Как начинался театр?

Эва: В этом сезоне театру исполняется 40 лет. В 1973-м году взяли группу танцовщиков в Познани, которые делали свои спектакли под руководство Конрада Джевицкого, современного хореографа, который уже принимал участие в таких спектаклях. Этот репертуар и 33 танцовщика перешли в другое место и перестали заниматься классикой. Не в смысле перестали тренироваться, они отказались от классики только как репертуара. На новом месте они сначала стали танцевать то же, что и в опере, но не в классической постановке. Потом родились новые спектакли, которые считались неоклассикой, и иногда добавляли джаз, а потом эти направления слились в один театр танца. Для меня театр танца был более интересен, чем классическая хореография, поэтому я продолжала эту традицию. Хотя я тоже начинала танцевальную карьеру с балета: танцевала и «Жизель», и другие классические вещи. Когда я сменила Конрада на месте директора, я уже занималась этим направлением, танцевала и приглашала других танцовщиков со всего мира. А позже я еще организовала группу молодых хореграфов внутри театра, которые могли пробовать делать свои вещи: это и Паулина, и еще пять других хореографов. Они танцуют, и создают свои перфомансы, а иногда преподают.

Паулина: Да, ателье позволяет нам задействовать ресурсы театра, получать помощь и полезные советы. Мама в этом плане авторитет: к ее мнению я и другие танцоры всегда прислушиваемся, но не всегда делаем, потому что это все-таки наши спектакли и наше видение, а она не настаивает, потому что уважает нашу позицию.

— Каково быть одновременно и дочерью, и коллегой?

Паулина: Сложно. Но люди обычно думают, что в таких случаях частное привносится в профессиональные отношения. Но на самом деле – наоборот: нам сложно выбраться из профессиональных отношений, когда мы общаемся в неформальной, семейной обстановке. Мы в основном видимся только на работе, а когда встречаемся по праздникам, не можем не говорить о работе. Но у меня совсем другой творческий путь, поэтому нам интересно. У нее — огромный опыт, а у меня — новое видение.

Еще всегда есть люди, которые считают, что раз мы родственницы, то в основном моей карьере способствовала мама. Чтобы я ни делала, они будут говорить, что мои успехи – следствие родственных отношений. Хотя я сама уже сделала очень много. Меня это очень волновало раньше. Еще в балетной школе я старалась делать все в разы лучше остального класса, чтобы только доказать, что я могу и достойна. Но все равно есть кто-то, кто считает, что без мамы я ничего не стою. Что ж, радует, что большинство коллег уже давно так не думают.

Эва: Когда она мне сказала, что будет поступать в балетную школу, я подумала: «Как? Она даже на шпагат не сядет, какое там танцевать». Я была в этой школе в приемной комиссии и специально попросила сесть на шпагат. И она, глядя мне в глаза, берет и садится! Оказывается, мои танцоры ее потихоньку тренировали, пока я не видела. Так что она сама все решила.

— Чем вы еще занимаетесь в театре?

Эва: Летом мы проводим большой фестиваль, он называется Dancing in Poznan. Это международные мастер-классы по современной хореографии и фестиваль театров танца. Проходит он в августе, но запись мы начинаем уже в мае. Можно найти по вкусу курс по современному танцу и записаться на мастер-классы. Приезжает около тысячи участников. Каждый день — воркшопы, а вечером — два-три спектакля на разных площадках. Такое лето в Познани, куда мы приглашаем всех, кто любит танцевать. Там преподают танцовщики и педагоги со всего мира. И они тоже учатся, потому что техник много, а для танцора чем больше, тем лучше. Курс проходит в 4 ступени: сначала технику классического танца преподают танцорам современной хореографии, потом уроки по разным техникам современного стиля, третий уровень – это отрывки из репертуара театра, а для тех, кто выдержал предыдущие три, есть еще четвертый уровень – это импровизация, чтобы они могли выразить себя. Одного-двух прошедших весь курс я могу даже принять в театр, если есть место, которых у нас сейчас только 25.

— Ваша техника основана на импровизации?

Эва: Не техника, а процесс работы. Мне интересно, что есть у танцовщика внутри, как он себя выражает. Мне не интересно смотреть, как человек будет просто, как обезьянка, делать то, что ему скажут. Это можно сделать, и сначала, когда я была молодым хореографом, я так и делала. И удивлялась, что я по-другому чувствую, как я это делаю. Когда я смотрю, как кто-то другой делает заданные движения, я не чувствую, как зритель, что он выражает ими то, что я думаю и чувствую. Получается совсем другой образ. Как раз поэтому я начала присматриваться к движениям своих танцоров во время импровизации: как они двигаются, какие у каждого свои собственные жесты. И хореография делалась под каждого танцора отдельно.

В театр я принимаю тех, у кого есть свой стиль, своя особенность. И получается, что я могу определить структуру, а все остальное зависит от танцоров: какие танцовщики, такой и спектакль. У нас нет второго состава, и даже если кто-то заболел, и на его место входит другой, получится уже совершенно иной спектакль. Никто не копирует ничьи движения, в этом и есть серьезнейшее различие с классическим балетом, где возможна интерпретация, но движения во все года обязаны быть одинаковыми, во всем мире, настолько, что можно устраивать конкурс на самые отточенные движения. Здесь же конкурс невозможен, и нет такого, что кто-то лучше, кто-то хуже. Я хочу других танцоров, разных, как этот мир, а не 32 одинаковых лебедя. Одинаковыми могут быть только близнецы.

— Насколько вам помогает то, что вы государственный театр?

Эва: Сейчас – совсем немного. Сейчас кризис, денег нет. И на все государственные институты выделяется очень мало, так что приходится искать спонсоров, программы, чтобы все сделать. И не только сделать, но и показать потом. Так что быть директором – самая сложная задача. Иногда думаю, что уже не хочу быть директором, потому что люблю танец, отдала ему всю свою жизнь и согласна быть и танцовщицей, и хореографом, и преподавателем, но директором – это ужас, ужас, ужас… Но заменить меня некому, а если найдется, я с удовольствием вернусь к хореографии, несмотря на свой возраст.

— Какое впечатление осталось от белорусских танцоров после трех мастер-классов?

Паулина: У меня была смешанная группа: будущие профессиональные танцовщики и актеры, которые уделяют внимание движениям тела в своей профессии. Молодые танцоры уже хорошо владеют базой и если они будут и дальше открыты, готовые смотреть и слушать, у них все получится!

Беседовала Мария Ерема, фото Ольга Данилевич. «Теарт»


ПОХОЖИЕ МАТЕРИАЛЫ

uroki-diktsii-pogranzona8
июля
Вечер танцевального перформанса с премьерами «Уроки дикции» и «Погранзона»
добавлено 26 июня 2017
plastforma-minsk-2016-video
В Минске прошел IV открытый форум «ПлаSтформа Минск — 2016»
добавлено 24 февраля 2016
plastforma-minsk-201615
февраля
ПлаSтформа Минск-2016 – Четвертый открытый форум экспериментальных пластических театров Беларуси
добавлено 12 февраля 2016
eto-ne-kino-anons-mini3
ноября
«… Это не кино» — премьера перформанса по современной хореографии
добавлено 2 ноября 2015
Показать больше материалов
comments powered by HyperComments