Полина Логунова — основатель и главный хореограф студии танца PiNaTri

Интервью
Автор: Настя Красная
29 ноября 2010 0

В гостях нашего танцевального журнала 4Dance.by основатель, главный хореограф, создатель, гуру и тренер Минской, а сейчас уже и Киевской, студии танца PiNaTri – Полина Логунова.

Идея создания школы родилась у Полины ещё когда она училась в школе (10 класс). Уже на том этапе она была уверена, что может научить людей чему-то.

Со временем Полина выработала для себя цель, представив, какой должна быть идеальная школа танца. И, в общем-то, она такой, слава Богу, и стала, как говорит сама Полина.

— Чем студия современного танца PiNaTri принципиально отличается от других школ в Минске, которых сейчас существует огромное множество?

— Нас отличает то, что в нашей школе люди чувствуют себя как во втором доме, как в семье. Каждому мы стараемся уделить максимум внимания. Любой ученик может поделиться своими переживаниями, вплоть до того, кто с кем встречался, у кого свидание, кто куда поедет, свои какие-то секреты от мам и пап, либо же от детей, если речь идёт о старшем поколении, и тому подобное. Когда наши ученики приходят к нам, они приходят как к братьям и сёстрам. У нас очень тёплая обстановка, у нас интересно, мы постоянно шутим — бесконечно весёлая атмосфера.

При этом мы не позволяем людям расслабляться. Что касается нагрузки, то мы занимаемся как физической частью, так и растяжкой. Иногда в случаях с растяжкой доходит до слёз, до криков, но девочки понимают зачем им это нужно и им это нравится. Они благодарны нам за то, что мы для них делаем. Плюс ко всему мы помогаем каждому раскрыться, мы играем в игры, мы развиваем внутреннее «я», у нас очень много психологических программ, после которых каждый человек, если он замкнут, сможет раскрыться. Каждый человек сам по себе замкнут и на людях не всегда может раскрыться, поэтому есть ряд программ, которые открывают, в первую очередь для себя, каждого ученика.

Все эти качества в совокупности и являются отличием студии PiNAtri.

— Охарактеризуй, пожалуйста, одним словом что есть для тебя идеальная школа.

— Скорее, одним предложением: «Место, куда хочется вернуться». Я думаю, что это так, потому что люди, которые не тренируются у нас сейчас в силу каких-то жизненных обстоятельств, достаточно часто пишут, что им бы хотелось опять тренироваться. Им бы хотелось вновь вернуться на тренировки и прочее. И это очень приятно, потому что когда через много лет кто-то из наших бывших учеников упоминает об этом, они помнят те мелочи, о которых даже я забываю.

— А что для тебя преподавание?

— Это, наверное, «творение», прежде всего. А также, если я что-то отдаю от себя ученику, я думаю, что рождаю личность в личности. Мне кажется, что я очень помогаю человеку перейти на другой этап своей жизни. Потому что зачастую у нас тренируются замкнутые в себе, неуверенные люди: это и дети, и девушки, и женщины, в том числе и ребята. Поэтому, когда они приходят ко мне, я называю их детьми, до сих пор, даже если им 32 года, я их называю «мои дети». Потому что это, наверное, рождение каждого нового ребёнка с каждым пришедшим учеником.

Полина Логунова

— Полина, а когда ты училась сама, что тебе нравилось, либо не нравилось в методике преподавания? Как ты приходила к своим мыслям, о которых рассказываешь сейчас? Это был метод проб и ошибок, либо же ты смотрела и училась на чужом опыте, позаимствовала у кого-то что-то?

— Да, это, скорее всего опыт, который восходит к методу проб и ошибок. Но я очень внимательно смотрю за реакцией каждого человека, пришедшего на тренировку: повёл ли он глаза в какую-то сторону, может он просто цокнул, может, топнул, может, отвернулся. Я обращаю внимание на все эти мелочи, независимо от того, насколько далеко стоит от меня человек. Он может стоять в другом конце зала, но при всём этом я обязательно его высмотрю и обязательно посмотрю, какая у него реакция на то или на это, и обращу внимание. Назовём это лично моей методикой. Она показана всем тренерам, которые сейчас у нас работают. Самое основное, конечно же, дать почувствовать человеку, что он нужен и что он важен. Даже когда мы занимаемся смс-расылкой, то мы пользуемся рядом ключевых слов, которые для людей просто приятны. Например, открою один из секретов, в конце мы просто подписываемся: «мы ценим Вас». И когда приходит такая смс-ка, человеку приятно и он хочет пойти и заниматься у нас.

— Кажется, что ты очень многое отдаёшь от себя. Ты устаешь, когда ведёшь тренировки?

— С одной стороны – да, с другой стороны получается некий бартер. Я выкладываюсь больше, чем на 100%, у меня садится очень сильно голос, я сильно устаю, но при этом, когда я вижу благодарные глаза – это ни с чем не сравнится. Таким образом, усталость сама по себе проходит, потому что люди способны дарить, отдавать без слов, ту благодарность, которую мы не можем получить где-то в обычной жизни.

— А когда, в какой момент ты поняла, что уже готова преподавать?

— Я думаю, что поняла это, когда начала работать с маленькими детками, когда увидела, что я им интересна, просто как старшеклассница, кто-то более опытный. И им нравилось, как я с ними танцевала и как мы проводили время. Тогда я, видимо, и решила для себя, что это одно из моих любимых занятий – преподавать. Не хотела бы от этого отходить. Ведь бывали периоды, когда я думала, что это всё, я устала и уже не могу, лучше отойду немного и буду заниматься чем-то другим. Но так получалось, что некоторые заявления заставляли передумать. Иногда мне говорят, что я — пример идеальной девушки для кого-то. Формирующийся организм, когда ребёнок ещё совсем маленький, который пишет мне: «ты лучше всех на свете», говорит мне такие слова, которые можно сказать только маме, наверное. То есть я, фактически, являюсь второй мамой. Я не могу от этого отойти. Если я могу чем-то помочь, то должна это делать.

— У тебя очень интересная методика. Скажи, Полина, а чем ещё ты занималась и где училась? Потому что создаётся впечатление, что у тебя весьма глубокие знания в психологии, маркетинге и связям с общественностью.

— Ну да, есть такое. Сейчас я учусь в Институте культуры. Вообще-то специальность у меня соответствует всему тому, что связанно с маркетингом, психологии и связям PR. Но мне в университете почему-то сказали, что мне там делать нечего. Я даже не могу сказать, почему так происходит. Я много читаю литературы. Что касается, к примеру, психологии и различных теоретических аспектов, то я очень много читаю и сижу в интернете, часто хожу в книжные магазины, меня можно там встретить. Изучаю разных авторов, так же люблю пообщаться с людьми, которые уже дошли до какого-то уровня и узнать, как они добились всего этого, с чего начинали: с нуля, не с нуля, как они выпутались из самых сложных ситуаций – это их опыт, который я уже могу у себя применить. А что касается обучения танцу как таковому, то во время, которое я жила только в Минске, я «что было, то и хватала». Тренировалась до такой степени, что не могла стоять на ногах, а домой с тренировки уезжала на такси. Хватала всё, что могла: мастер-классы, какие-то видео, и подобные вещи.

Полина Логунова

— А тот факт, что тебе «уже нечего делать в университете» значит, что ты уже программу фактически взяла сама?

— Ну, в общем-то, да, потому что те вещи, которые нам рассказывают по теории в университете, я прошла на практике ещё пару лет назад. То есть я зачастую по своей специальности удивляю преподавателей какими-то своими идеями. И они говорят мне, что, к сожалению, мне там нечего делать, но, опять же к сожалению, нужно доучиться хотя бы ради диплома.

— У тебя очень высокая планка, скажи, ты критичный человек по отношению к себе и другим?

— Безумно критичная! Я себе бесконечно не нравлюсь. Я могу вести себя как-то так, что некоторым людям кажется, что это надменно, но я просто настолько критична. Я настолько самогрыз, самоед, мне всё всегда не нравится, мне кажется, что я всё всегда делаю плохо. И мне не нравится, как я танцую, мне не нравится, как я выгляжу, мне всё не нравится. Потому что знаю, что могу лучше. Естественно, планка существует. Я обязательно дойду до этой планки, стремительными шагами уже к ней двигаюсь, но пока что это всего лишь малая доля того, что я бы могла.

— Тебе часто завидуют, и как ты к этому относишься?

— Я думаю, что да. Даже больше чем уверена, что да. Я не обращаю внимания, мне бы больше хотелось поговорить с этими людьми, которые мне завидуют, просто пообщаться. Сесть за стол и поговорить с этим человеком, разобраться, в чём, в общем-то, причина. Может даже чем-то помочь этому человеку. Потому что я понимаю зависть как слабость, как какие-то нереализованные свои идеи. Человек, по сути, слаб, и он завидует чьей-то силе, он выражает свою слабость в каких-то язвительных заявлениях, в слухах и тому подобных вещах. Сочувствую таким людям и, конечно, очень хочется им помочь, провести с ними психологическую беседу. Но я думаю, что всем помочь невозможно.

— Танцевальная сфера Минска полнится всякими слухами. Как ты борешься и как ты справляешься и каково твоё отношение к этому?

— Мне тяжело это всё, на самом деле. Мне тяжело, если обо мне что-то говорят, тем более, если это неправда, а зачастую, в процентах 99-ти это – неправда. Обо мне очень много слухов ходит, как о девушке, так и о танцоре, но насильно мил не будешь – это возвращение к предыдущему вопросу о зависти. Бороться – уж никак не борюсь. Есть люди, которые действительно меня любят и действительно меня знают, на самом деле меня ценят, и вот этим людям я могу отдаться полностью. До всех остальных мне просто нет дела, не потому что я – плохая, а потому что я не смогу до всех достучаться. Поэтому сейчас уже я отошла от роли супер-героя, который спасёт мир.

— Почему, как ты думаешь, это вообще происходит? Это специфика белорусского, достаточно узкого круга богемы и танцевального в том числе, либо это происходит повсеместно?

— Мне кажется, что Минск – это глубинка, которая пытается перестать ею быть, и танец – это модно. Да это касается и не только танца.

Глупости, на самом деле. Человек не может ничего сделать. Он не может произвести никакого продукта, поэтому он подражает, остаётся на этом низеньком уровне. Это есть, естественно, по всему миру. Я уверена, что именно так всё и происходит, но также уверена, что можно найти свой круг общения, в котором будешь чувствовать себя комфортно, людей с такими же взглядами, которые никому уже ничего давно не доказывают и живут ради своей цели. На всех остальных просто не стоит оборачиваться, потому что иначе не успеешь прожить свою жизнь.

— Вернёмся к танцу. Вот ты упоминала Минск и Киев. Если сравнивать эти два города в танцевальном плане: что тебе нравится там и что тебе нравится тут?

— Так как мы — братские страны, по большому счёту славяне, у нас много всего похожего. Что касается людей, то отзывчивые люди есть и здесь и там, просто нужно к ним подходить определённым образом. К человеку нужно подходить не как к ученику, а как к другу. Приходя первый раз на тренировку нужно показать людям, что ты их друг, что ты хочешь с ними дружить – и вот они уже расслабляются, улыбаются и дальше само по себе. Эта дружба в дальнейшем возникает сама по себе. Это то, что касается людей. Что же касается работы, то, безусловно, конкуренция в Киеве жестче в сотни раз. Там, если я не ошибаюсь, тысяч 20 зарегистрированных школ. Я в этом больше чем уверена. Из-за конкуренции сложно, конечно, но существует сарафанное радио, которое никто не отменял. А так как людей там больше, набрать их в группы, конечно, можно. Нужно стараться. Нужно очень много работать. По-своему хорошо и там и тут. Я хочу объединить две столицы в танцевальной сфере, чтобы существовал некий обмен между ними. Потому что талантливейших людей у нас в Минске предостаточно, просто не каждый может сделать первый шаг для продвижения. Может, я кому-то помогу и кто-то станет супер-звездой, а потом вспомнит про меня, я уже буду старенькая и мне будет приятно.

Полина Логунова

— А как тебе кажется, чего не хватает в Минске по сранению с тем, что есть в Киеве? Не учитывая конкуренцию, о которой уже говорилось ранее.

— В Минске людям нужно расслабиться, быть самими собой, начинать улыбаться, не строить пафосные физиономии — всё это чушь и ерунда. В Киеве с этим немного проще. Там люди ведут себя как-то более открыто, они не боятся быть своеобразными. Почему бы не надеть розовые гетры, например, если тебе этого хочется? В Киеве это возможно, в Минске — нет. В Минске на тебя уже будут оборачиваться. Вот хочешь ты танцевать именно в таком стиле – танцуй! Но нет, в Минске же все подружки ходят на определённый стиль танца, значит — и ты должна танцевать так же. В Минске мы как-то ходим немного друг за другом: за картинками, за изображением, за видео, за кем-то, кто себя провозгласил лидером. В Киеве – свободно, ты сам себе хозяин – что хочешь, то и делай. Вот в этом, наверное, и есть отличие. Нужно расслабиться, почувствовать свободу, в первую очередь для себя.

— В чём твоё самовыражение?

— Самовыражение… Я ещё не нашла тот путь, благодаря которому я могла бы выразить себя. Я не уверена, но в первую очередь это танец. Самое ценное, что у меня есть – это слова людей, которым я благодарна. Вот, наверное, через них я и выражаюсь, но пока определённого ответа дать не могу.

— Что касается школ, каковы твои планы, когда ты объединишь две столицы? Хотелось бы тебе ещё чего-то большего? Где заканчиваются амбиции?

— Я не знаю, я думаю, что они не закончатся (смеётся). Надеюсь, дай Бог. Есть предложение открыть школу в Вильнюсе, есть предложение открыть школу в России, причём от людей, которые могут помочь, предоставить зал и тому подобные вещи, потому что им интересна наша школа, они уверены, что она имеет огромный спрос и уважение среди учеников. Есть много предложений. А в скором времени я собираюсь уехать в школу «Justе Debout«, потренироваться там два месяца, уже взяла расписание – оно у меня в сумке. Я думаю, что там налажу контакты, мы как-то будем перемещаться туда–сюда, т.к. «Juste Debout» для нас очень хороший вариант и нам стоит развиваться в этой сфере. Насколько широко можно будет, настолько я постараюсь уйти. Дай бог, чтобы у меня сил хватило и были рядом хорошие люди.

— А кто для тебя дорогие люди?

— Моя бабушка, которая стоит для меня на первом месте. Моя мама, любимый человек. Из людей всё. Осталась — кошка. Это самые дорогие. Но есть, естественно, друзья, с которыми я не так часто общаюсь, не вижусь с ними каждый день и не хожу в кафе, как в «сексе в большом городе», мы не болтаем о том, о сём, лишь бы поболтать. Но есть люди, которые со мной встретятся раз в полгода и этого предостаточно. Есть люди, которые всегда поддержат… В основном это не совсем близкие, я бы сказала, люди. Но находится человек, который меня уважает, мне помогает, поддерживает, и всё в порядке. В общем-то, таких людей достаточно много. В основном они появляются в связи с моей работой, то есть не кто-то с кем-то познакомил, а вследствие работы. Таких людей не много, но, слава Богу, они у меня есть. Вчера, кстати, отмечали день рождение всей толпой, было очень приятно собрать всех вместе.

— Какой человек для тебя знаковый в плане танца?

— Есть один танцор, который мне запомнился тем что, я не могла поверить в то, что человек может жить настолько танцем, настолько он хочет им умереть, настолько возродиться им вновь, и снова умереть и снова возродиться. И ни у кого я не видела такой философии танца, в первую очередь. Этот парень – Александр Рыслинг, его называют «Снег», «Снежок». Это замечательный танцор, великолепный, потрясающий, вырастил множество поколений лучших из лучших уже сейчас, он живёт в Киеве. Вот он для меня – значимая персона в танце. И дело даже не в технике. А в смысле, для чего это вообще делается.

— В проекте Unidance вы считались самой красивой парой. Как можно это прокомментировать?

— Спасибо большое [смеётся]. Я не знала об этом, если честно. Мне очень приятно. Красота, наверное, идёт от любви. Чем больше любовь, тем шире улыбка, тем ярче глаза. В общем-то, это, наверное, и послужило тому, что наша пара достаточно яркая.

— Это очень здорово. А какие у тебя планы на жизнь? Если не затрагивать школу, чего бы тебе хотелось?

— Я очень хочу уехать отдохнуть в тёплую страну, я хочу любимого человека рядом, я хочу семьи… Сумасшедшей, танцевальной, неординарной семьи. Я очень семейный человек, домашний, безумно хочу вот этот вот уютный «катушочек», какую-то спокойную старость, прекрасных умных детей… Обычные жизненные желания. Хочу, чтобы бабушка долго жила, хочу, чтобы мама осуществила все свои планы и чтобы кошка выздоровела, она болеет сейчас, и котёнок родился, чтобы он как мужик там был. Чтобы всё было нормально.

— Наше интервью подходит к концу, и у тебя сейчас есть возможность пожелать кому угодно что угодно. Можешь пожелать всему миру, можешь передать привет маме, бабушке, котёнку…

— Я бы хотела попросить, чтобы люди, зачастую, близкие мне: мама, бабушка, все кто угодно, включая друзей — чтобы они знали, что я всегда о них помню, что я их люблю, даже если я очень злюсь. Чтобы привет мой дошёл до любимого человека. Надеюсь, что у всех всё будет хорошо. Если что-то случится, вы можете всегда мне позвонить, даже если вы живёте в Сибири, звоните. Буду рада со всеми пообщаться, дарите друг другу тепло, улыбайтесь, пожалуйста, и танцуйте.

Беседовала Настя Красная
Фото: Serge Black

comments powered by HyperComments